Экстрадиция из Кореи: красное уведомление Интерпола и процедура выдачи

Человек прилетает в Инчхон, подаёт паспорт на паспортном контроле — и вместо штампа получает предложение пройти в отдельное помещение. Или живёт в Корее несколько лет, продлевает визу как обычно, и вдруг узнаёт, что в отношении него в стране гражданства несколько лет назад было возбуждено дело, а его данные разосланы по каналам Интерпола.

Дальше начинается процедура, о которой в русскоязычной среде ходит много неточных представлений. Главное из них — что решение о выдаче принимает полиция или что «раз между странами нет договора, выдать не могут». В Корее вопрос о выдаче решают суд и министр юстиции, по отдельному закону, с жёсткими сроками и с последствиями, которые наступают ещё до всякого решения.

Красное уведомление Интерпола — не ордер корейского суда

Красное уведомление (red notice) — это запрос одного государства о розыске и временном задержании лица, распространяемый по каналам Международной организации уголовной полиции. Само по себе оно не является ни корейским ордером на арест, ни решением о выдаче: корейские органы не обязаны исполнять его автоматически и оценивают ситуацию по собственному законодательству.

Практическое значение у него, тем не менее, огромное — потому что оно проявляется раньше всего остального, на границе и при работе с иммиграционным статусом.

Закон об иммиграционном контроле даёт министру юстиции право запретить въезд иностранцу, в отношении которого есть достаточные основания полагать, что он может совершить действия, наносящие ущерб интересам Кореи или общественной безопасности, а равно действия, нарушающие экономический или общественный порядок либо добрые нравы (ст. 11 ч. 1 пп. 3, 4). Это дискреционное полномочие: оно не срабатывает автоматически от одного лишь факта международного розыска, но сведения такого рода могут стать материалом для соответствующей оценки.

Отдельная норма касается тех, кто уже находится в стране: если основание для запрета въезда обнаружено или возникло после въезда, лицо попадает в число тех, кто может быть подвергнут принудительному выдворению (ст. 46 ч. 1 п. 3). Иными словами, международный розыск способен ударить по статусу пребывания раньше, чем начнётся какая-либо процедура выдачи, и эти два процесса идут параллельно, а не по очереди.

Как устроена процедура выдачи в Корее

Выдачу регулирует отдельный закон — Закон о выдаче преступников (범죄인 인도법). Ключевая особенность в том, что процедура сосредоточена в одном месте страны: все дела о рассмотрении вопроса о выдаче и обращения по ним отнесены к исключительной подсудности Сеульского высокого суда и исключительной компетенции Сеульской высокой прокуратуры (ст. 3). Где бы человек ни находился в Корее, решение будет приниматься в Сеуле.

Второй ориентир — соотношение закона и договора. Если договор о выдаче содержит иные правила, применяется договор (ст. 3-2). При этом закон применяется и тогда, когда договора нет: достаточно, чтобы запрашивающее государство дало заверение о том, что оно ответит взаимностью на аналогичный запрос Кореи (ст. 4).

Третий ориентир — порог тяжести. Выдать можно только за деяние, которое по законам и Кореи, и запрашивающего государства наказывается смертной казнью, пожизненным лишением свободы либо лишением свободы на срок не менее одного года по верхнему пределу санкции (ст. 6).

Существует и ускоренный вход в эту процедуру. Когда есть риск побега и необходимость срочного задержания, запрашивающее государство может просить о временном заключении под стражу ещё до направления полноценного запроса о выдаче (ст. 2 п. 5, ст. 24, ст. 25). Такое заключение имеет предел: если в течение 2 месяцев со дня задержания министр юстиции не даст распоряжения о передаче вопроса в суд, прокурор освобождает лицо, а ордер о временном заключении утрачивает силу (ст. 30, ст. 31 ч. 2 п. 2).

Договоры Кореи со странами русскоязычного пространства

Вопрос «есть ли договор» задают чаще всего, и ответ на него меняет применимые правила, но не отвечает на вопрос о риске. По официальной базе договоров Республики Корея картина такая.

Из этой таблицы важны два вывода, и оба идут вразрез с распространёнными ожиданиями.

Первый: двустороннего договора именно о выдаче между Кореей и Российской Федерацией в базе нет — действует договор о взаимной правовой помощи по уголовным делам, а это другой инструмент. Он касается обмена материалами, допросов, документов, розыскных сведений. То есть отсутствие договора о выдаче не мешает уголовному делу за рубежом наполняться материалами, полученными из Кореи.

Второй: отсутствие договора не равно невозможности выдачи. Закон прямо допускает применение своих правил на условиях взаимности, если запрашивающее государство заверило, что ответит тем же на аналогичный корейский запрос (ст. 4). Поэтому расчёт «договора нет, значит бояться нечего» ошибочен в самой посылке.

Отдельно стоит оговорить многосторонний уровень: участие конкретного государства в Европейской конвенции о выдаче со временем менялось, и его нужно проверять применительно к вашей стране и к дате событий, а не принимать как данность.

Основания для отказа: они есть, но не срабатывают сами

Корейский закон различает два набора оснований, и разница между ними принципиальна.

Абсолютные основания — при них выдавать запрещено (ст. 7). Это истечение сроков давности по закону Кореи или запрашивающего государства; наличие в корейском суде рассматриваемого или уже завершённого дела по тому же деянию; отсутствие достаточных оснований подозревать лицо в совершении деяния (кроме случая, когда в запрашивающем государстве уже есть обвинительный приговор); и наконец — признание того, что лицо может быть подвергнуто наказанию или иному неблагоприятному обращению по признаку расы, религии, гражданства, пола, политических убеждений или принадлежности к определённой социальной группе.

Сюда же примыкает запрет выдачи за деяние политического характера или связанное с ним, а также в случае, когда запрос по существу направлен на преследование за другое деяние политического характера (ст. 8 ч. 1, ч. 2). Изъятия из этого правила закон перечисляет отдельно — посягательства на жизнь и здоровье главы государства, главы правительства или членов их семей; деяния, по которым Корея связана обязательством из многостороннего договора; деяния, посягающие на жизнь и здоровье многих людей или создающие такую опасность (ст. 8 ч. 1 пп. 1–3). Что относить к «политическому характеру», суд определяет по совокупности обстоятельств — такой подход, с отказом в выдаче по этому основанию, встречается в опубликованной практике (постановление Сеульского высокого суда от 3 января 2013 г. по делу № 2012То1).

Факультативные основания (ст. 9) дают суду возможность, но не обязанность отказать: гражданство Кореи у выдаваемого лица; совершение деяния полностью или частично на территории Кореи; наличие в Корее другого незавершённого дела или неотбытого наказания; рассмотрение того же деяния третьим государством с осуждением или окончательным освобождением от ответственности; наконец, признание выдачи негуманной с учётом характера деяния и обстоятельств, в которых находится человек.

И здесь — норма, которая на практике обходится дороже всего. Если лицо соглашается на выдачу, суд рассматривает вопрос ускоренно и при этом не может вынести решение об отказе по факультативным основаниям (ст. 15-2 ч. 1). Согласие оформляется письменно, а суд лично проверяет его подлинность (ч. 2), и министр юстиции после этого решает вопрос о передаче в ускоренном порядке (ч. 3). Логика понятна: тот, кто согласился, не может затем ссылаться на соображения целесообразности. Но человек, который под давлением обстоятельств хочет «просто закончить это быстрее», как правило, не осознаёт, что вместе с ожиданием он отдаёт целый блок возможных возражений.

Дело, которое шло почти шесть лет

Ниже — реконструкция обстоятельств по опубликованному судебному решению. Изложение упрощено и приведено для иллюстрации правовой позиции; это не дело нашего бюро и не описание конкретного клиента.

Запрашивающим государством выступил Казахстан, с которым договор о выдаче действует с 10 сентября 2012 года. Министерство юстиции Кореи получило запрос о выдаче примерно в октябре 2019 года. Распоряжение о передаче вопроса в суд министр юстиции дал только 5 марта 2025 года, а прокурор Сеульской высокой прокуратуры обратился в Сеульский высокий суд 26 июня 2025 года.

Дальше процедура остановилась не по существу, а по формальному признаку. Копию обращения, направленную лицу, вернули отправителю; судебные документы, высланные судом в июне и июле 2025 года, также не были вручены — по адресу никого не оказалось. Сам прокурор при обращении отметил, что фактическое местонахождение лица не установлено.

Постановлением от 29 октября 2025 года по делу № 2025То1 Сеульский высокий суд оставил обращение без рассмотрения. Суд исходил из того, что закон обязывает прокурора обратиться в суд без промедления, но делает изъятие для случая, когда местонахождение лица неизвестно (ст. 13 ч. 1). Если местонахождение неизвестно, прокурор не может направить лицу копию обращения (ч. 4), суд не в состоянии реально вести рассмотрение (ст. 14 ч. 1), а даже удовлетворение запроса не позволит достичь цели института — обеспечить явку лица и передать его запрашивающему государству. Поэтому обращение при неустановленном местонахождении было признано не соответствующим закону.

Из этого дела следует не то, о чём иногда думают. Оставление обращения без рассмотрения — не оправдание и не прекращение: сам запрос о выдаче никуда не исчезает, и при установлении местонахождения процедура может быть возобновлена. При этом статус человека, до которого не доходит официальная корреспонденция, обычно означает утрату законных оснований пребывания со всеми иммиграционными последствиями, включая принудительное выдворение и последующий запрет въезда. Практический же вывод в другом: между поступлением запроса и первым судебным заседанием прошло почти шесть лет, и всё это время дело существовало — просто человек об этом, скорее всего, не знал.

Почему это корейская, а не «домашняя» проблема

Естественная реакция — обратиться к адвокату в стране, откуда пришёл запрос. Это разумно для основного уголовного дела, но не решает корейскую часть: разрешить выдачу или отказать в ней может только Сеульский высокий суд, а окончательное распоряжение о передаче даёт министр юстиции Кореи (ст. 15 ч. 1, ст. 34 ч. 1). Ни то, ни другое не находится в компетенции защитника за рубежом.

Закон прямо признаёт право пользоваться помощью защитника в этой процедуре и распространяет на неё правила уголовного судопроизводства о назначении защитника государством (ст. 14 ч. 3, ч. 4). До вынесения решения суд обязан дать лицу и его защитнику возможность высказать своё мнение — за исключением случаев, когда выносится решение об отказе в выдаче или об оставлении обращения без рассмотрения (ч. 5). Одновременно закон предусматривает и возможность приостановить исполнение заключения под стражу с передачей лица родственникам либо ограничением места жительства (ст. 23 ч. 1), и право требовать проверки законности задержания в порядке, близком к обычному уголовному процессу (ст. 22).

Инструменты, таким образом, есть. Проблема в сроках: 3 дня на обращение прокурора и 2 месяца на решение суда — это очень мало для дела, материалы которого находятся в другом государстве и на другом языке, а между запросом и первым заседанием могли пройти годы.

Отдельно стоит помнить, что иммиграционная линия идёт параллельно. Даже благоприятный исход по вопросу выдачи не восстанавливает автоматически статус пребывания: решения о продлении, изменении статуса и о выдворении принимаются иммиграционными органами по своему усмотрению и с учётом обстоятельств конкретной ситуации.

Практика показывает и другое: отказы в выдаче реально выносятся, и запрос запрашивающего государства не равен предрешённому результату. Но результат зависит от того, какие основания были заявлены и вовремя ли — а не от того, насколько убедительно человек объясняет свою невиновность по существу обвинения, которое рассматривается вообще не в Корее.

Наше бюро ведёт уголовные дела иностранцев в Корее, включая ситуации, где вопрос о выдаче идёт одновременно с вопросом о статусе пребывания. Если вам сообщили о международном розыске, если вас остановили на границе или вы получили документ из Сеульской высокой прокуратуры, положение лучше оценить до того, как начнут течь эти сроки. Консультация возможна на русском языке.

Консультация в WhatsApp
Написать в Telegram

См. также: Уголовная защита иностранцев в Корее · Задержание в Корее — что делать · Запрет на въезд в Корею · Принудительное выдворение

Часто задаваемые вопросы

Могут ли задержать в Корее только по красному уведомлению Интерпола?

Красное уведомление не является корейским ордером и не обязывает корейские органы к автоматическим действиям. Однако существует отдельный механизм: при риске побега и необходимости срочного задержания запрашивающее государство может просить о временном заключении под стражу ещё до направления полноценного запроса о выдаче (ст. 2 п. 5, ст. 24, ст. 25 Закона о выдаче преступников). Такое заключение ограничено во времени: если в течение 2 месяцев со дня задержания министр юстиции не даст распоряжения о передаче вопроса в суд, лицо освобождается, а ордер утрачивает силу (ст. 30, ст. 31 ч. 2 п. 2).

За какие деяния Корея вообще может выдать человека?

Только за те, которые по законам и Кореи, и запрашивающего государства наказываются смертной казнью, пожизненным заключением либо лишением свободы на срок не менее одного года по верхнему пределу санкции (ст. 6). Если деяние наказуемо только в одной из двух стран или его верхний предел ниже указанного порога, этот критерий не выполняется. Оценка такого соответствия требует сопоставления составов двух правовых систем и не сводится к совпадению названий статей.

Между Кореей и Россией нет договора о выдаче — значит, выдача невозможна?

Нет. По официальной базе договоров Республики Корея двусторонний договор о выдаче с Российской Федерацией отсутствует, но действует договор о взаимной правовой помощи по уголовным делам, вступивший в силу 10 августа 2001 года, — он позволяет обмениваться материалами и сведениями. Кроме того, закон применяется и при отсутствии договора, если запрашивающее государство заверило, что ответит взаимностью на аналогичный запрос Кореи (ст. 4). С Узбекистаном, Казахстаном и Кыргызской Республикой двусторонние договоры о выдаче действуют — с 23 ноября 2004 года, 10 сентября 2012 года и 11 сентября 2021 года соответственно.

Стоит ли соглашаться на выдачу, чтобы всё быстрее закончилось?

Это решение имеет юридическую цену, которую важно понимать заранее. При согласии лица суд рассматривает вопрос ускоренно, но при этом не может отказать в выдаче по факультативным основаниям, перечисленным в ст. 9 (ст. 15-2 ч. 1). Согласие подаётся в письменной форме, и суд лично проверяет, действительно ли оно выражает волю человека (ч. 2). Абсолютные основания для отказа при этом сохраняются, но целый блок возможных возражений отпадает.

Как процедура выдачи связана с визой и статусом пребывания?

Это две параллельные линии, а не одна. Сведения о международном розыске могут быть учтены при решении вопроса о запрете въезда, который относится к дискреционным полномочиям министра юстиции (ст. 11 ч. 1 пп. 3, 4 Закона об иммиграционном контроле), а если основание обнаружено уже после въезда — лицо попадает в число тех, кто может быть подвергнут принудительному выдворению (ст. 46 ч. 1 п. 3). Поэтому благоприятный исход по вопросу выдачи сам по себе не восстанавливает статус пребывания: иммиграционные решения принимаются отдельно и с учётом обстоятельств конкретной ситуации.

Настоящий материал носит общий информационный характер и не является юридической консультацией по конкретному делу. Содержание норм и практика их применения могут изменяться, а правовая оценка возможна только после изучения обстоятельств вашей ситуации.

Адвокат Ким Пён Хо (Kim Pyoung-ho)

Коллегия адвокатов Кореи · Институт судебных исследований, 43-й выпуск · Премия «Выдающийся адвокат» 2021 · Более 500 дел с 2014 года